.jpg)
- Марат Александрович, вы в одном своём посте написали, что в рамках ПАСЕ будете требовать отмены участия России, запрета в биеннале. В другом месте, точнее, вы сказали, что это прекрасная возможность для собственного высказывания. Вот, собственно, этот павильон. Даже говорили про какой-то фестиваль под открытым небом около него. В итоге у вас какая по этому вопросу позиция?
- Надо действовать по всем направлениям. То есть ПАСЕ обратилась в Еврокомиссию и обратится ещё, вот мы вчера обсуждали, непосредственно к премьеру страны, то есть по своей линии. Художественная общественность подписала большое письмо, обратилась непосредственно к комиссару, хотя нам понятно, что он такой, ну, правый человек, практически фашистских взглядов. И, ну, пусть видит большое количество фамилий известных людей в обращении к нему непосредственно. Ну и параллельно этому художники готовятся, естественно, к художественным высказываниям. То есть одно другое не отменяет. Дело в том, что у российской власти хорошего варианта уже нет. То есть Швыдкой их подставил по полной программе, с моей точки зрения. То есть, если их отменят, то это, конечно же, ещё раз продемонстрирует, что Российская Федерация, вообще связь с российским государством для любого творческого человека — это такое пятно. А с другой стороны, если не отменят, то Венецианская биеннале в течение трёх месяцев превратится в площадку, на которой будут высказываться антироссийские, антивоенные. Причём будут участвовать и украинцы, и русские, все.
- А вот как раз Надежда Толоконникова из Pussy Riot, она тоже делилась идеей провести какой-то перформанс или даже фестиваль. А что это могло быть? Может быть, вы уже себе представляете конкретно действо и кто бы мог в нём участвовать?
- Да. Ну мы вот ночью обсуждали как раз и с Надей, и ещё с другими активистами. Я не хотел бы сегодня говорить, что именно будет, потому что не давать возможность подготовиться товарищам. Но это только начало. Дальше мы планируем большую встречу с итальянскими художниками молодыми прямо в Венеции и разработку плана протестных действий в течение всего времени, когда будет идти биеннале, всего лета.
- Когда павильон российский закрылся в 2022 году, было принято задавать такой риторический и иронический вопрос: "Ой, а что случилось?" А теперь в двадцать четвёртом, когда появились новости о том, что он вдруг снова открывается, уже без всякой иронии хочется спросить: "А что случилось?"
- Мне кажется, что Швыдкой хотел что-то кому-то доказать, проявил прыть, показать, что он всё ещё полезный и нужный, вот что у него есть связи, вот и подставил всех. То есть вот смотри, я сейчас не говорю о том, что там кейс израильский или там американский и российский разные, но когда начались события в Газе, израильтяне заколотили свой павильон, потому что если бы там был какой-нибудь в павильоне в израильском в официальном был бы какой-то художественный проект, то это место превратилось бы, ну, просто во фриполистайн, то есть три месяца в году там бы, значит, провокация. То есть художники думали, как бы как особенно, как более артистично, более ярко, более заметно для прессы кричать "Фриполистайн", да? То же самое с Россией. Я говорю, я сейчас даже если мы сейчас забудем о нашем отношении, даже если забудем, что Российская Федерация сегодня не представляет российское искусство. Дело в том, что по отношению к искусству как раз Российская Федерация, она их сажает в тюрьмы, она их цензурирует. Недавно вышла прекрасная статья на BBC, описывающая вот это всё. То есть они не представляют российское искусство, но даже если бы представляли, разумный чиновник должен понимать, что на это время лучше убрать такую площадку, монитор такой: "Идите сюда все, кто хочет сказать свои слова гнева, протеста против России".
- Швыдкой, анонсируя участие России в нынешней биеннале, по сути сказал, что, в общем-то, культура вне политики. Может ли культура быть вне политики?
- Быть в политике для них — это только быть против власти. Поэтому, когда они говорят: "Культура вне политики", они говорят: "Давайте, искусство не будет конфликтовать с властью". Давайте. Это первое. Второе, конечно, война — это не политика, это этика. Извините, убивают. Дело не в том, что там, я не знаю, у Путина, допустим, левые взгляды, а у меня там либеральные. Я прекрасно общаюсь даже с коммунистами. А дело в том, что людей убивают, и это не политика, это этика. Ну и третье. Страна, в которой сегодня есть чёрные списки художников, которые снимают работы прямо с ярмарок, которые цензура становится уже таким странным делом каждого. Вот любой начальник сегодня может стать цензором на своём месте, исходя из собственных представлений. Там мне рассказали очень смешно, что в разных городах разные списки. И поэтому некоторые художники, которые не могут выставляться в Москве, но ещё можно в Самаре. Пока можно, пока туда не дошло, можно в Самаре выставиться. Так что Швыдкой, конечно же, врёт, к сожалению. Я говорю это с горечью, не с радостью. Он был когда-то друг отца, друг семьи нашей. Он диссертацию писал на пьесах Гельмана. То есть он сделал карьеру театрального критика на пьесах Гельмана. Вот поэтому с горечью должен признать, что его такая сервильность, его лояльность власти перешла вот эту границу, ну, когда можно сказать, ну, человек такой, ну, вот не бунтарь, не это самое, вот то есть он активный игрок в этой команде. Он такой генерал от искусства с погонами. Помнишь, в самом начале СВО Пиатровский сказал, что каждая выставка за рубежом — это наше культурное СВО. Вот он занимается этим культурным СВО.
- Вот вы, Марат Александрович, сказали про этику, а у меня вопрос насчёт эстетики. Вы в другом своём посте, в этой ситуации двух Россий, сравниваете, собственно, Михаила Швыдкого и Надежду Толоконникову. В частности, вы говорите: "Вот он уродливый, она — это", я цитирую, "она красивая". И вас, в частности, Анна Мангайт, например, обвиняет в лукизме. Вообще, по-вашему, тут дело-то в красоте, в уродстве, во внешности?
- Нет, ну мы же говорим об образе. То есть я как раз хочу, здесь очень важно, первая часть моего поста, что это не против России высказывания, против их участия, а это две России, две разные России. И да, у них есть олицетворение. И хочешь не хочешь, ты их сравниваешь, и ты видишь жирный хряк, не молодой. Ну вот такой, какой он есть. С одной стороны, могло быть, кстати, и не так. Вполне могла быть с той стороны такая же, но получилось так. И этот образ я как бы беру себе и вам предлагаю взять как некий образ противостояния двух Россий.
- Задам вам последний вопрос. Архитектор Юрий Авакумов, который трижды представлял Россию на Венецианской биеннале, тоже написал по этому поводу пост, и он предложил вообще все павильоны всех воюющих стран закрыть и ничего там не выставлять, а только включать достаточно громко музыку без слов. Например, в российском павильоне он предложил включать Чайковского, так чтобы было слышно из окон. Что вы думаете насчёт этой идеи?
- Ну, Юра — тонкий парень, то есть он чувствует всё правильно, но я с ним не согласен. Я не согласен не с идеей музыку поставить. Это, ну, как бы, в конце концов, он художник, он так видит. Я не согласен с вот этим "через запятую". Вот смотри, всё-таки Америка воюет, согласен. Израиль воюет, но внутри страны Америка своих художников не гнобит, не существует в Израиле цензуры художников, понимаешь? То есть речь идёт о чём? Что да, эти страны, им бы лучше заколотиться, потому что пока они воюют. Но мне не нравится, что он ставит это в один ряд и говорит: "Ну, не только Россия воюет". Извините, но Россия своих художников выдавливает из страны, сажает в тюрьмы, снимает сразу. И это делает невозможным участие, да? То есть она не представляет российское искусство, в то время как израильский павильон всё-таки представляет израильское искусство. Американский представляет американское именно потому, что там государство с искусством не воюет.
- Марат Александрович, спасибо большое. Стало, мне кажется, гораздо понятнее.
- Ну, обещай в следующий раз говорить без отчества. Я привык, Марат.
- Хорошо, Марат, договорились. Хорошего дня. Спасибо. Пока.
transcript.txt
Displaying transcript.txt.
