Вчера прочитал свои дискуссии 20-летней давности, по поводу выставки Россия 2, которую я считал успешной, при том что критики было очень много. Больше чем обычно. В основном ругали правые. Ника Дубровская их схематично назвала «любителями налбандяна» так и прилипло - хотя они обиделись. Мы мол Сезанна любим а Налбандяна нет. Я говорю, так и вы меня «неправильно ругаете», я по поводу своей персоны, только схематичные определения и слышу. Чего обижаться, никому не интересно, какой ты на самом деле и чего хочешь. Общий вектор понятен. Консерватор - Модернист, правый - левый. Любишь Сезанна или Кабакова. Я Сезанна тоже люблю. Но Кабакова (честно) люблю больше. Он мой современник и говорит со мной. И моя личная причастность к искусству связана в том числе и с ним. Хотя и Сезанна и Кабакова в свое время использовали как дубинку против меня. Московская художественная сцена вплоть до 94 года указывала мне, что никто кроме НОМЫ и московского романтического концептуализма не может рассматриваться как современное русское искусство.
А Сезанном били все «современное искусство». Он создал канон «живописи как таковой» тем и велик, но с другой стороны Сезанн оказался из всех импрессионистов самым адаптированным в советской системе координат. Он как бы символизировал допустимое расстояние от реалистической живописи влево. Типа Сезанн это еще искусство, дальше уже черти-что. Сезаннизм - был любимым псевдостилем левого МОСХА. Поэтому я его и люблю меньше. Вообще это проблема - слишком много учеников и последователей. Поверхностное следование вслед за… Так многочисленные и ярые любители дискредитировали Дали, сейчас дискредитируют Уорхола. В русском искусстве недавнего времени, язык Шварцмана дискредитировал Шемякин.
В целом с правыми мне спорить особо не о чем. Да, идея прогресса в искусстве не работает. История искусства не всегда поступательное движение, но… консерватизм как стратегия возможен только если все вокруг модернисты. И он должен быть закавычен. Ну то есть Дэвид Хокни и Люсьен Фрейд - это и есть консерваторы, а не сезанисты 3-его и 4-го разряда, каковыми в лучшем случае являются те кто критикуют меня справа.
А вот спорить с левыми, это мы любим. При том, что «левыми» я считаю
- тех, кто придерживаясь левых убеждений, считает любое сотрудничество с нынешней арт-системой - невозможным. Типа она вся буржуазная, а значит любой успех - признак конформизма.
- Те кто использует систему для своих "левых" высказываний. На пользу и себе и системе.
- те, кто просто левее меня, ну то есть считает галерею недостаточно радикальной, а меня ископаемым из 90-х.
- те, кто еще не прорвался на артсцену и вынуждено противостоит мейнстриму так как сам принадлежит следующему поколению. (эти мне более интересны конечно). Эти следующие, не готовы или не умеют встраиваться и их успех напрямую зависит от того, как быстро мы покроемся нафталином.
Кстати, интересное наблюдение. Если правые апеллируют к искусству (искусство должно… иначе это не искусство), то левые к художнику (художник должен… иначе он не художник). То есть для одних важнее предмет, для других процесс. Галерист всегда ищет и то и другое. При том что художники чаще всего говорят - мы ничего не должны, мы просто занимаемся самопознанием, или«делаем то что нам самим интересно, кажется важным». Есть еще и четвертые, которые говорят: это не мы. Это с нашей помощью говорит нечто (время, класс, поколение, бог) а мы инструменты. Галерея сотрудничает со всеми «типами» художников, если мне кажется что результат убедительный. Но именно требование результативности, успешности - есть основная претензия ко мне и левых и правых.
Я задам сам себе несколько вопросов, и буду отвечать на примерах каких-то выставок. да, могут быть и другие ответы, но у меня такие:
- был ли успех, каковы критерии успеха
- заслужен ли этот успех, может случайный. Что привело к успеху
- что он означает. Каковы его последствия
- нужен ли он - этот успех, стоит ли к нему стремиться
- имеет ли он отношение к искусству или это социальный феномен
Критерии успеха:
В 89 году публика заметила выставку «южнорусская волна» - это и было моим первым успехом. В основном ругали. Но ведь до этой выставки в разных залах Москвы я сделал еще десяток. Их просто не заметили. Как будто и не было. На примере той выставки (формально она называлась Вавилон, это от моего провинциализма, но в дальнейшем я уже пользовался названием статьи Соловьева - Южнорусская волна, С 91 года стали называть «Украинский трансавангард») можно определить главный по моему мнению признак успеха. Ни пресса, ни продажи, ни уж точно количество посетителей. Эта выставка стала началом других процессов:
Моя личная судьба Леня Бажанов, Лена Курляндцева, Виталий Пацюков, - поверили в меня, как в человека умеющего увидеть художника, что-то внятное организовать, что-то внятное сформулировать. В результате Бажанов предложил открыть галерею в Центре Современного Искусства на Якиманке, Курля стала делать репортажи с наших выставок, Пацюков привлекал внимание искусствоведов к художникам.
- художники получили в моем лице понятного партнера (галереи еще не было) который не только покупает работы(я тогда себя идентифицировал как коллекционер), но и способствует известности художника. Савадов и Ройтбурд Александр Олександр были уже достаточно известны, но после выставки они предстали как представители и лидеры определенного движения имеющего формальные рамки и концептуальное обоснование.
выставка - она в том или ином виде была востребована в разных странах. И стала поводом к разговору о принципиальных различиях между Московской и Киевской художественными сценами. Фактически создало пространство для репрезентации.
- заслужен ли этот успех, может случайный. Что привело к успеху
Выставка Icons, была достаточно конъюнктурной по замыслу. Ну то есть во всю разгорался конфликт между художниками и церковью и на этом фоне я хотел сделать очень аккуратную «примирительную» выставку. Мол у церкви и культуры есть общее наследие. Давайте я покажу как художники с ним обращаются. Показал работы знакомым священникам, они написали текст который сопровождал выставку. Острые работы, например «Пусси риот» или «вагрич Бахчинян» или Косолапова не включил. (Потом кстати, в Нью-йорке на базе Icons я сделал выставку «recycle Religion” и там все это было жестко и честно ). Но… вмешались мракобесы. Дважды выставка отменялась в Питере, потом нападения на нее в Краснодаре. В результате о ней и ее приключениях сняли и показали фильм на ARTE. Публикации везде где только можно. Я создал по заказу одного коллекционера небольшую коллекцию, как прообраз будущего музея. Выставка в Майами и Нью-Йорке. По всем параметрам очень успешная. Но если например Art-Riot в Саатчи в Лондоне была «заслуженно успешной» и понятно что энергия моего партнера Игоря Игорь Цуканов плюс возможности Чарльза Саачи успех гарантировали, то хоть и можно сказать что ICONS одна из самых успешных моих выставок, успех этот случаен. Такой подарок. Мне потом в шутку говорили «ты наверно этих мракобесов заказывал». Но нет, мне повезло что я на них действую как красная тряпка на быка.
- что он означает. Каковы его последствия
Ну идеальная ситуация - что случилось с выставкой «русское Бедное». Я когда в Пермь приехал первый раз, Михаил Михаил Сурков, потом мой зам в музее PERMM , говорит:
- у нас есть те кто интересуется современным искусством. Человек 50.
А в результате на выставку за 2 месяца пришло 47 тысяч человек. И дискуссия о ней привела к созданию музея современного искусства. В течении года вся огромная выставка была куплена меценатами и стала основанием для музейной коллекции. Вот это последствия.
- имеет ли успех отношение к искусству или это социальный феномен
Ну тут «с одной стороны, с другой стороны». Вот берём Александра Бренера и Пусси Риот. Александр Бренер в 90-х делал все то что потом, через 15 лет делали Пусси Риот. И на лобном месте вызывал президента на бой (девушки там же пели Путин Зассал) и в Елоховской церкви устроил погром крича «Чечня Чечня». Но власть была либеральной и акции прошли незамеченными. Штрафы я оплачивал по 500 рублей и все. А Толокно и Алехина стали мировыми звездами. Гастролируют, выставляются. Конечно их успех оплачен очень высокой валютой - сроком в тюрьме, но автором этого успеха является не только художник, но и социум.
С другой стороны возьмем Злотникова. Тихий человек, такой скорее кабинетный ученый, делает сложные для интерпретаций работы. Не тусуется, не входит в группы. Но верен себе и своему пониманию задач искусства. В результате существует буквально культ этого художника и конечно же вопреки социуму. Исключительно за счет творчества.
В целом же есть такое ощущение, что сильно стремиться к успеху художнику неприлично. Успех должен прийти сам. Хорошо, впрочем, когда рядом есть галерист, который беззастенчиво стремится продвигать твое искусство )
И еще, очень важно не быть переоцененным. Вот например ситуация. Неплохой художник, вполне интересный, но усилиями родственника добивается большой выставки в музее с масштабной рекламой и… проваливается. Ожидания были больше чем люди увидели. Его выставка в галерее была бы воспринята прекрасно, но вот этот момент : завышенных ожиданий - опасный для художника.
У меня всегда была обратная стратегия. Я в 90-е функционировал как культурный центр, но назывался галереей. Получалось: «…смотрите, торгаш, а что-то в искусстве понимает. В городских проектах участвует». В Перми реально был правой рукой губернатора решавший огромный круг вопросов, а формально всего-лишь директор музея.
Ps на фото моя первая встреча с Yue Minjun , скоро в Базеле будем участвовать в одной выставке.
